про генку и маму

О Жизни обычной семьи в обычном колхозе. *  *фотографии из гуглокартинок*Мама переехала в село с тремя детьми. я осталась в Овсянке, приютила учительница Жаринова, чтобы у меня была возможность закончить шестой класс. Сестренка Ая – парализована после болезни, Зенточка со сломанной ногой, Эдгару – шесть лет, до рождения Пети – полтора месяца. Поселили их в холодном амбаре без потолка:стены, крыша - и всё. Амбар не отапливался, а на дворе только середина апреля. Сумели, выжили. Перебрались в крошечную комнатку на хуторе, дом занимала большая семья, сосланного Мартына Дексне со слепой матерью. В комнатке была железная печь.* *Здесь прожили два года. А потом на Ледзеркстовском хуторе рзобрали хороший дом и перевезли, а старый дом, давно приспособленный под хлев, остался.  Мы гуртом вымыли этот хлев (доски пола всё время оставались красными от коровьей мочи) и много лет жили в этом брошенном людьми домишке с одним оконцем в четыре стёклышка в ладонь величиной каждое, без порога, с гуляющими по дому зимой ветрами. обогревались у чугунной печурки. Вдоль стен стояли две кровати, был еще стол, ванна, ведро, большой котел, да деревянные самодельные ложки: выстругала какая-то добрая душа. Позже дед Меднис выменял на мёд белые жестяные вёдра, поношенные платьица и соль.* *Мама доносила клетчатую латышскую юбку из шотландки, красивую выходную блузу, потом стала носить юбку из мешка(белья, разумеется не было вовсе). Нам, помнится, сшили какие-то одежды из дверных штор. Конечно, самые лучшие платья доставались мне. Как же! Образование получала! Уже после войны мама надела простое, но сшитое по росту платье из солдатского хаки, Петя всё ходил вокруг и любовался:" Мама, как куколка!". Смотрела я недавно по телевидению рождественскую проповедь и вдруг поняла, что у мамы такой же овал лица,  и та же кротость и мудрость, как у Богородицы в храме. *За почтой мама ходила каждый день в соседнее село. В её обязанности входило доставлять не только письма, газеты, но и посылки, да еще надо было прихватить что-нибудь из еды (картошки, молока мороженого) нам в интернат. Выходила мама  рано: в четыре утра(точного времени не знает ни кто, часов-то в доме не было). Зимой это глубокая ночь. Холод. Волки воют. А она одна в морозном поле. Как радовалась мама полнолунию – всё светлее идти! Однажды зимой, возвращаясь домой, завязла в сугробе: ноги провалились, до земли не достают, не хватает роста. Руками опереться  невозможно, в снег сразу уходят. Провалилась она в сугроб совсем недалеко от дома, у длинного поля, где мы обычно ломали сухие прутья тальника для печки. И дом рядом, и нет больше сил. Всё, подумала, так и придётся навсегда здесь остаться. Детей вспомнила, как же они одни-то? Собралась с остатками сил – выбралась. Чуть живая дошла до детских кроваток, а дома еще работы невпроворот. Отдыхать – не время.*

Славься срана мы гордимся тобой: жизнь людей в колхозах в СССР (адский пиздец)

здесь стонет быдло

здесь стонет быдло - Славься срана мы гордимся тобой: жизнь людей в колхозах в СССР (адский пиздец)